Заклятые враги в роли миротворцев


Встреча в Сингапуре Ким Чен Ына и Дональда Трампа не разрешила конфликтную ситуацию. Последующие события показали, что США не отказываются от политики давления на КНДР. Это не отменяет значение саммита, превратившегося в настоящий триумф северокорейской дипломатии.

Предатель или патриот?

Редко к какому событию за последние годы было приковано столько внимания, как к переговорам Ким Чен Ына и Трампа. Главы государств, которые ещё несколько месяцев назад грозили друг другу войной, под прицелом сотен камер пожали руки и провели многочасовую беседу. Столь крутой вираж с неизбежностью вызвал множество предположений — одно другого невероятнее. Согласие руководителя Северной Кореи к встрече с заклятым врагом породило абсурдные слухи о желании Ким Чен Ына отказаться от сопротивления в обмен на встраивание в «цивилизованный мир». В России ряд авторов даже сравнили главу КНДР с Горбачёвым, который начинал свой путь предателя со встреч с Рейганом и Тэтчер.

Ничего общего, кроме весьма условной внешней схожести, эти события не имеют. За 6 лет у власти (времени, которого экс-руководителю СССР хватило, чтобы полностью раскрыть свою гнусную сущность) Ким Чен Ын показал себя не только настоящим патриотом, но и мудрым политиком. Это доказал сингапурский саммит, который не привёл к каким-либо серьёзным уступкам и тем более к капитуляции.

Единственным подписанным документом стало итоговое коммюнике — сугубо рамочный документ, состоящий из расплывчатых формулировок. Его содержание ограничивается четырьмя пунктами. Во-первых, «США и КНДР принимают обязательства установить отношения между странами». Во-вторых, оба государства обязуются приложить совместные усилия для установления на полуострове «устойчивого и продолжительного состояния мира». В-третьих, Пхеньян подтвердил приверженность Пханмунджомской декларации — документу, подписанному по итогам межкорейского саммита 27 апреля, — а также «полному освобождению полуострова от ядерного оружия». Наконец, четвёртый пункт предусматривает возвращение в США останков американских военнослужащих, погибших во время Корейской войны 1950—1953 годов. Завершается коммюнике договорённостью провести последующие переговоры «в целях реализации итогов саммита». Участвовать в них будут госсекретарь США Майк Помпео и неназванное должностное лицо со стороны КНДР.

Итак, единственным конкретным результатом переговоров стало решение передать Вашингтону останки военнослужащих. Этот пункт уже начал выполняться. 20 июня Трамп сообщил о возвращении праха 200 солдат. Что же касается ядерного разоружения, к которому было приковано наибольшее внимание наблюдателей, то воспринимать его буквально не следует. В первую очередь зададимся вопросом: что подразумевают под денуклеаризацией в Вашингтоне и Пхеньяне? Как неоднократно заявляли перед саммитом и после него американские власти, речь идёт о «полном, проверяемом и необратимом» уничтожении ракетно-ядерного арсенала КНДР и всех объектов, связанных с её ядерной программой.

По данным утечек в СМИ, США настаивают на допуске в Северную Корею инспекторов МАГАТЭ и отдельно — американских экспертов. Они будут контролировать процесс, который должен завершиться ликвидацией соответствующих вооружений и вывозом на территорию Соединённых Штатов всех ядерных материалов — нескольких десятков килограммов оружейного плутония и сотен килограммов высокообогащённого урана. Как уточнил Помпео, на это должно уйти два-два с половиной года, чтобы уложиться в рамки президентского срока Трампа.

В Пхеньяне смотрят на проблему под совсем иным углом. Во-первых, денуклеаризацию там понимают не как одностороннее разоружение, а как обоюдный процесс демилитаризации региона. Несмотря на то, что официально США вывезли всё ядерное оружие из Южной Кореи ещё в начале 1990-х годов, в их искренности есть большие сомнения. Кроме того, в военных учениях Вашингтона и Сеула регулярно участвуют виды вооружений, способные нести ядерное оружие: стратегические бомбардировщики и атомные подводные ракетоносцы. Исходя из этого, КНДР настаивает на прекращении американо-южнокорейских манёвров у своих границ и выводе 30-тысячного контингента США с юга полуострова.

Сокращение ракетно-ядерного арсенала КНДР, таким образом, может быть только поэтапным и обусловленным равноценными уступками другой стороны. Среди которых — отмена санкций, заключение полновесного мирного договора с Вашингтоном и Сеулом, а также подписание соглашений о ненападении и взаимном неприменении оружия массового поражения. Именно такие требования, по данным источников в администрации главы Южной Кореи, выдвигает Пхеньян. Это подтверждается сообщениями Центрального телеграфного агентства КНДР. Комментируя саммит в Сингапуре, оно подчеркнуло позицию руководства страны: во-первых, для достижения денуклеаризации необходимо соблюдать принцип последовательности, во-вторых, обеспечение мира и безопасности в регионе невозможно без прекращения враждебных военных приготовлений.

Метания Трампа

Итоговый документ встречи оказался куда более близок к взглядам Пхеньяна, нежели Вашингтона. Вопреки грозным требованиям США, о разоружении там сказано довольно обтекаемо, причём в качестве объекта денуклеаризации называется не КНДР, а весь Корейский полуостров (в другом месте документа и вовсе говорится о регионе в целом). Кроме того, в преамбулу коммюнике включены слова о том, что Трамп обязуется «предоставить гарантии безопасности КНДР».

Это позволяет утверждать о крупном успехе северокорейской дипломатии. Небольшое государство, много лет причисляемое западной пропагандой к «странам-изгоям», заставило говорить с собой на равных самую могущественную державу. Совмещая готовность к урегулированию с твёрдой защитой своих национальных интересов, Пхеньян зарекомендовал себя как сильного, самостоятельного и ответственного игрока в международной политике. Немалая заслуга в этом принадлежит лично Ким Чен Ыну. На саммите в Сингапуре он вёл себя намного более уверенно и разумно, чем искушённый в сделках и интригах Трамп.

Последний вынужден был не только признать ум и опыт собеседника, но и заявить об уступках, которые ещё вчера казались немыслимыми. Причина — в необдуманном курсе Белого дома. Накаляя ситуацию вокруг КНДР, грозя войной и даже физическим уничтожением Ким Чен Ына, администрация Трампа невольно поднимала «акции» Пхеньяна. Когда в Вашингтоне решили предстать в виде миротворцев и «спасти» американский народ от «смертельной угрозы», США пришлось идти на уступки, в которых не было бы нужды, не нагнетай они столь долго антикорейскую истерию.

Теперь авантюризм Трампа выходит ему боком. Как завравшийся ученик, он пытается сохранить лицо, но запутывается всё сильнее. С одной стороны, ему нужно предстать в образе отличного переговорщика, разрешившего тяжелейший конфликт. Для этого Трамп сразу после саммита объявил о приостановке регулярных военных учений и даже допустил вывод американских войск из Южной Кореи, поскольку, мол, их содержание влетает американскому бюджету «в копеечку».

19 июня стало известно о переносе на неопределённый срок совместных манёвров, которые должны были пройти в августе.

С другой стороны, президент США не может не учитывать мнения «ястребов» в своём окружении, самый воинственный из которых — его советник по национальной безопасности Джон Болтон. Ещё в начале 2000-х годов, будучи заместителем госсекретаря, он призывал решить «корейскую проблему» военным вторжением. Сегодня Болтон требует от Пхеньяна полного разоружения «по ливийскому сценарию» и предостерегает администрацию от любых уступок. Провокационные заявления советника едва не сорвали саммит, так что Трампу пришлось выступить с заявлением, что Вашингтон не намерен свергать северокорейское руководство.

Между тем именно Болтону вместе с Помпео поручена работа по конкретизации договорённостей в Сингапуре. Таким образом, от политики давления США не отказываются. Словно забыв о собственных словах, Трамп уже отрицает возможность сокращения военного контингента в регионе и связывает ослабление санкций с доказанными шагами КНДР по ядерному разоружению. 22 июня он продлил на год срок действия антикорейских санкций. Этот шаг обоснован тем, что политика Пхеньяна «по-прежнему представляет чрезвычайную угрозу национальной безопасности, внешней политике и экономике США». Более того, Трамп угрожает введением новых санкций, число коих, по его словам, превышает три сотни.

Шаги к независимости

Противоречивость американского курса крайне опасна. Любое изменение внутри- или внешнеполитической конъюнктуры может толкнуть Вашингтон на новые агрессивные нападки. Тем мудрее является политика Северной Кореи — куда более взвешенная, чем метания Трампа. Не идя на поводу у США, КНДР одновременно заявляет о твёрдой приверженности урегулированию. Больше полугода действует объявленный властями мораторий на ядерные и ракетные испытания. В конце мая в стране был демонтирован полигон Пхунгери, на котором испытывались ядерные заряды.

Характер непрерывного рабочего процесса приобрели контакты между Пхеньяном и Сеулом. 14 июня прошла первая за 10 лет встреча представителей оборонных ведомств. На ней обсуждались снижение военной напряжённости, в том числе демилитаризация Жёлтого моря, а также планируемая встреча руководителей минобороны двух стран. 18 июня стороны договорились о солидарном участии в Азиатских играх, которые пройдут в августе в Индонезии. Помимо совместного прохождения на церемонии открытия, будут созданы объединённые команды по нескольким видам спорта. А 4 июля в Пхеньяне пройдут межкорейские соревнования по баскетболу. Продолжаются работы по восстановлению пункта оперативной связи в приграничном Кэсоне. Кроме того, 26 июня делегации договорились создать рабочую группу для изучения вопроса модернизации железных дорог двух стран.

В условиях деструктивных действий Вашингтона урегулирование конфликта силами самих стран региона выходит на первый план. Судя по всему, важность этого понимают как в Пхеньяне, так и в Сеуле, тем более что у руководства Южной Кореи теперь будет больше возможностей проводить самостоятельную политику. До недавнего времени инициативы президента Мун Чжэ Ина по сближению с КНДР наталкивались на сопротивление правоконсервативной оппозиции. Последняя, например, заблокировала принятие парламентом резолюции в поддержку Пханмунджомской декларации. Однако после выборов 13 июня, на которых избирались местные органы власти и депутаты парламента по 12 округам, позиции правящей Демократической партии укрепились. Деятельность Мун Чжэ Ина сегодня одобряют 75 процентов граждан — рекордный для страны уровень. Вызвано это, главным образом, именно внешнеполитическим курсом.

Укрепляются связи Пхеньяна с Пекином. За этот год Ким Чен Ын совершил три визита в Китай. Значительно вырос взаимный товарооборот, сократившийся после введения против КНДР международных санкций. На этом фоне позиция России, которая могла бы сыграть важную роль в установлении мира и сближении стран региона, является недопустимо инертной. Остаётся надеяться, что к более активным шагам Москву подтолкнут возможный визит в Россию Ким Чен Ына, приглашение которому передал глава МИД Сергей Лавров, а также приезд президента Южной Кореи.

21—22 июня Мун Чжэ Ин совершил в Россию государственный визит — первый для южнокорейских руководителей почти за 20 лет. По его словам, сотрудничество между странами является «краеугольным камнем на пути к достижению мира на Корейском полуострове». Этому могут способствовать совместные проекты, в которых, кроме Сеула и Москвы, будет участвовать Пхеньян: соединение Транссиба с Транскорейской железной дорогой, прокладка газопровода и линий электропередачи. Помимо укрепления связей двух Корей с Россией, эти проекты помогут сократить зависимость Сеула от Вашингтона и будут способствовать формированию сильного и независимого восточноазиатского региона. Но для этого нужна политическая воля, которой, к сожалению, у Кремля часто не хватает.

Сергей Кожемякин


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях