СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА. Первые дни: героизм и подвиги советских воинов


Сегодня впервые в нашем календаре в день начала Великой Отечественной войны встречаются две семерки. Казалось бы, 77 лет по историческим меркам срок небольшой. Но как расходятся мнения и взгляды людей разных поколений в отношении событий не столь от нас отдаленных!
 
Для тех, кто 22 июня 1941 года стал непосредственным свидетелем и участником дальнейших событий,  – это трагичная дата, за которой последовала целая эпоха беспримерной борьбы и славных подвигов, значение и величие которых во многом раскрыты, хотя и не до конца. Так же понимают ее и те, кто родился в послевоенные годы и воспитан на подвигах своих отцов. Для «перестроечных» поколений, впитавших яд со страниц «Огонька» времен Коротича и выросших в нашей «незалежній», те годы – период горя и позора. Для них первый год войны – лишь кошмар страшных поражений, в то время как в своих грозных реалиях 1941-й стал годом срыва блицкрига, временем невиданных подвигов, массового героизма и самопожертвования наших отцов и дедов.

До начала перестройки стойкость и жертвенность нашего народа были такой же естественной частью прошлого, как окружающая природа. Никому и в голову не приходило подвергать сомнению подвиги Александра Матросова, Алексея Маресьева, Ивана Кожедуба, сомневаться в величии Победы, достигнутой героизмом нашего народа буквально «позавчера». Но в годы перестройки, как поганки из-под земли, вылезло целое сонмище ядовитых мифов, что командование РККА оказалось бездарным, так как лучших офицеров сгноили в ГУЛАГе, что рядовые бойцы толпами сдавались в плен, не желая защищать «тирана» Сталина.

Все эти помои выливались на реальные подвиги и страдания наших воинов под чутким руководством несостоявшегося медика и поэта средней руки Виталия Коротича, получившего от советской власти все блага, о которых тогда простой советский человек мог только мечтать. Но он лишь наиболее типичный представитель целой «тьмы» редакторов и писак-историков, из рупора которых оголтелая антисоветчина обрушилась в сознание не вполне окрепших умов молодежи, как канализационные потоки, прорвавшие плотину.

К благу нашему великому (в том числе и наших читателей), то время подарило нам и совершенно другие личности, менее приметные, но сумевшие сохранить для потомков крупицы правды. Нет возможности перечислить многих, поэтому остановимся на наработках (пусть вас не удивляет) диакона Владимира Василика, кандидата филологических наук, доцента исторического факультета Санкт-Петербургского университета, директора Центра исторической психологии при кафедре истории славянских и балканских стран исторического факультета СПбГУ. Возможно, причина кардинальных различий между мировоззрением несостоявшегося эскулапа Коротича и ученого священнослужителя Василика в том, что первый готовился лечить грубое физическое тело, а второй заботился о здоровье души?

Но не будем зацикливаться на второстепенном. С подачи целого ряда либеральных авторов, якобы известных историков, таких как Лев Лопуховский, Марк Солонин, Кирилл Александров, настоящее сопротивление немцам началось лишь после Московской битвы, когда наступавшие солдаты РККА увидели свидетельства немецких зверств в Подмосковье и осознали, что дело идет о жизни и смерти. А в течение почти всего 1941 года советские солдаты сражались якобы далеко не лучшим образом.

Факты, собранные диаконом Владимиром Василиком, начисто опровергают такие рассуждения. Только за первый день войны воздушный таран совершили семь пилотов: старшие лейтенанты И.И. Иванов и А.И. Мокляк, лейтенанты Л.Г. Бутелин, Е.М. Панфилов и П.С. Рябцев, старший политрук А.С. Данилов и младший лейтенант Д.В. Кокорев. При этом И.И. Иванов совершил свой таран в первые минуты войны – в 4.10.

Один из видов подвига летчика – таран – является наиболее рискованным видом воздушного боя, требующим как особого искусства, так и высокой готовности к Поступку. Ни в одной армии в годы Второй мировой войны воздушный таран не стал столь массовым явлением, как в Советской армии.

Во время Великой Отечественной войны советские летчики совершили более 600 воздушных таранов (точное количество неизвестно, так как исследования продолжаются и появляются все новые сведения). Более 2/3 из них приходится на 1941-1942 годы – самый тяжелый период войны. Тогда в части люфтваффе был даже разослан циркуляр, запрещавший приближаться к советским самолетам ближе, чем на 100 метров – во избежание тарана.

Героизм советских летчиков оценивается многими примерами. Так, 12 сентября 1941 года на Су-2 таран немецкого истребителя Ме-109 осуществила женщина – старший лейтенант Екатерина Зеленко, заместитель командира эскадрильи 135-го авиационного полка Юго-Западного фронта. Это единственный в мире случай тарана женщиной-пилотом, которая, уничтожив немецкий самолет, погибла и сама. Среди советских летчиков были совершавшие таран несколько раз, например, Борис Ковзан, сбивший таким способом четыре немецких самолета.

Уже на четвертый день войны, 26 июня, под Молодечно Николай Францевич Гастелло совершил наземный таран, или, точнее, «огненный таран». Во время перестройки была предпринята нечистоплотная попытка приписать подвиг Гастелло его сослуживцу капитану Маслову. Но она разбилась о вещественные доказательства и показания очевидцев.

Всего за время войны было совершено 237 «огненных таранов». При этом, в отличие от японской армии, в Уставе и наставлении РККА о воздушном, а тем более о наземном таране ничего не говорилось. И политработники не занимались пропагандой опыта воздушных таранов и не склоняли своих слушателей к нему.

Массово применялись не только воздушные тараны, но и танковые, требующие не менее высокого мужества и настоящего мастерства. За всю Великую Отечественную войну известно 160 случаев советских танковых таранов, из них несколько случаев тарана бронепоездов и поездов, шедших на полном ходу. Первый такой таран осуществил экипаж лейтенанта Павла Даниловича Гудзя 22 июня 1941 года. В восьми километрах от Яворова его танк КВ-1 таранил немецкие Pz Kpfw III и бронетранспортер.

Доказательств изначальной готовности к подвигу воинов РККА и их героизма в 1941 году предостаточно, при этом не только на индивидуальном уровне, но и в рамках целых подразделений, в том числе погранзастав. Об одной из них – публикация в пре­дыдущем номере. А далее мы расскажем и о других…

Виктор Михайлов


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях