Грустное эссе. Этот город, которого нет


Толчком к написанию коротенького газетного эссе – прямо скажем, умершего жанра – послужил подслушанный разговор на остановке троллейбуса. Городской транспорт в Киеве, кроме метро, уже давно ходит не по строгим графикам, а по стечению обстоятельств. Поэтому времени было достаточно; беседующие явно были приезжими. Предположительно работали на стройке, предположительно из небольшого города Центральной Украины – говорили они на крепком провинциальном суржике. А задело меня за живое высказанное вскользь убеждение, что Киев совсем не лучше их захолустья, а кое в чем и хуже. В частности, как я понял, хуже всего в этом городе его жители – киевляне.

Интересно, где это они в нынешнем Киеве киевлян отыскали?!

В разговор я вступать не стал. Разговор непременно перерос бы в спор, а затем, учитывая наше бесовское время, и в неизбежное мордобитие. Но тема «плохого Киева» во мне засела и долго точила.

Попробую продолжить так и не состоявшийся разговор, он того стоит…

Я приехал в Киев в 1970 году, в самый пик «застоя». Пройдусь сначала по самым первым впечатлениям, они обычно самые точные и надолго остаются свежими.

Поскольку я приехал из Москвы, первое, что поразило меня на всю жизнь, – провинциальность, некая застылость и ленность. В сравнении с Москвой, разумеется. На московских улицах останавливаться было невозможно, снесут: все или быстро шли, или полубежали. На Крещатике передвигались степенно, не спеша, а то и стояли кучками, долго и неторопливо беседуя.

Поразили продуктовые магазины. Даже в сравнении с Москвой, Ленинградом или городами Прибалтики они были намного богаче. Разнообразие колбас, овощей. В магазинах было мясо, что было редкостью в Москве, не говоря уже об областной провинции. На центральном киевском рынке мясо было в изобилии по вполне «божеским» ценам. Пиво и белое вино продавали из желтых бочек прямо на улицах. Я еще застал остатки Евбаза (Еврейский базар, площадь Победы), где можно было выпить стакан-гранчак (250 граммов) великолепного молдавского красного вина по цене 20 копеек, при средней, как сейчас говорят, зарплате в 120 рублей. Продавали великолепные сухие красные вина на разлив в двух кабачках на Подоле, по дороге к Пешеходному мосту на Труханов остров. Компании поинтеллигентнее обычно брали одну-две трехлитровые банки и шли на Труханов устраивать пикник на травке. Остров был почти свободен от всяческих, ныне неизбежных, ларьков и питейных заведений, заселен исключительно по берегам редкими рыбаками и лодочными базами. Даже милицейские дозоры были редки – в их патрулировании не было смысла.

Есть еще одно наложенное временем воспоминание. Когда в конце 90-х годов в Киеве появилось огромное количество бомжей, я вдруг вспомнил, что первых классических бомжей я впервые увидел в самом центре Западной цивилизации – в Париже. Назывались они тогда клошарами. В СССР пьяниц было предостаточно, но бомжей не было!

И еще одно ярчайшее воспоминание, напрямую связанное с днем сегодняшним. Существовала на киностудии имени Довженко одна студия, куда меня охотно брали с неплохим окладом. Нужно было только «отметиться» разрешением у какого-то чиновника из Госкино УССР. Зашел я в кабинет, а там из мебели только девственно чистый стол, за столом стул, а на стуле потрясающей внешности некто в вышиванке, с вислыми усами, с какими-то прозрачными, до затылка, глазами.

Подал я этому «некту» бумажку, подписанную директором студии, на утверждение. Бумага, кстати, была отпечатана на украинском. Некто долго бумагу изучал, хотя там было всего несколько строк, и задал вопрос,  чи розмовляю я українською мовою. Нет, ответил я, только что из Москвы, а редактировать буду исключительно сценарии на русском языке. При этом почему-то добавил для верности: студия так и называется – русская студия.

Некто огласил вердикт: не треба! И никакие просьбы, связи, производственные необходимости не помогли. В конечном итоге я устроился, скрыв два высших образования, в гастроном грузчиком. О чем до сих пор не жалею, а даже уверен, что мне повезло: оклад был повыше обещанного на студии, и никто не точил мозги местечковыми идиотизмами.

Много позже я понял, что мне судьба подкинула уникальную возможность убедиться в многоплановой и далеко идущей провокации Никиты Хрущева, который после смерти Сталина амнистировал всех бандеровских недобитков. И они потянулись в компартию, на небольшие, но ключевые административные должности ждать своего часа. И ведь дождались-таки!

В начале 90-х началась «оккупация» Киева Галичиной, которая завершилась в 2014-м.

С результатами, любезные соотечественники, вы уже знакомы. Киев полностью оселянился, количество киевлян резко сократилось – те, что поумней, успели сбежать. Другие вымерли. Киев-град резко стал грязным, глупым и бесперспективным. Соборы и церкви, оставшиеся от расцвета православия, скоро захватят мздоимцы, стяжатели и генетические предатели – власть они уже давно захватили.

История говорит, что в 1240 году татаро-монголы разрушили и обезлюдили Киев. Лет этак на триста. Нынешняя орда обезлюдила души, лишив их главного в человеке – чести, доброты, совести. На сколько лет обезлюдел Киев сейчас, мне неизвестно…

Евгений Коротков


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях