Писатель Вcеволод Кочетов против власовцев и ренегатов. К 107-й годовщине со дня рождения

Писатель Вcеволод Кочетов против власовцев и ренегатов. К 107-й годовщине со дня рождения


До обидного мало  времени отвела судьба  этой незаурядной личности.  Менее трех десятилетий, если учесть и фронтовые годы. Его романы и повести не залеживались на прилавках книжных киосков и магазинов, на них записывались в очередь задолго  до поступления в библиотеки очередных номеров «толстых журналов» с  его новинками. Он умел проникать в глубинные пласты послевоенной жизни, поднимать острые и злободневные проблемы современности  Популярности его произведений завидовали многие маститые мастера пера.     

Всеволод  Кочетов (1912 – 1973) родом из  крестьянской семьи. Стремительно  ворвался в журналистику, а затем и в литературу. Несмотря на молодость, успел окончить сельскохозяйственный техникум, поработать колхозным агрономом. Затем его увлекла профессия судостроителя. Как и многие собратья по писательскому цеху, с первых дней войны на передовой.  Вместе с защитниками Ленинградского фронта был в окопах военный  корреспондент Кочетов.

Трудовой опыт,  фронтовая закалка  помогли ему почти сразу после войны  создать роман «Журбины», повествующий о создателях современных кораблей.

Произведение произвело ошеломляющий эффект  не только в отечественной литературе, но и во многих странах Европы, выдержало десятки изданий на русском, английском, французском, немецком, испанском  и  других языках.  По мотивам романа сняли  фильм «Большая семья»  На Каннском кинофестивале он завоевал Золотую пальмовую ветвь. Давая с трибуны ХХ съезда КПСС высокую оценку  роману, Михаил Шолохов задался вопросом: «Кто из писателей  вошел как друг и близкий человек в какую-нибудь рабочую семью или семью инженера, новатора производства, партийного работника завода? Считанные единицы. Иначе Журбиных открыли бы в Москве  значительно раньше, чем Кочетов в Ленинграде».

С высокой съездовской трибуны автор «Тихого Дона» и «Поднятой целины» не только продолжил разговор о призвании современной  советской литературы, но и высказал свою  тревогу  по поводу снижения планки требований в писательской среде к самим себе, где «с диковинным безразличием, с отсутствующими  лицами проходили мимо не только посредственных, но явно бездарных произведений своих товарищей».

С Кочетовым у него по волнующим вопросам было полное совпадение взглядов, можно сказать, родство душ. Михаил Шолохов остро реагировал на то, что большинство живущих в Москве писателей предпочитает годами не выезжать  за пределы столицы, утратило связь с жизнью, спокойно пребывает в дремотной бездеятельности. Вячеслав Кочетов, будучи  секретарем Ленинградской писательской организации, выступил против попыток вынести вопросы обсуждения творческой деятельности на «производственные площадки», лишив этого права секции и комиссии писательских союзов. За этим скрывались явные попытки насаждения групповщины и клановости. Вскоре печальный пример в этом неблагодарном делу покажут журнал «Новый мир», альманах «Литературная Москва» и прочие.

Что касается Кочетова, то он менее всего был склонен «почивать на лаврах». После переезда  в Москву его утвердили главным редактором «Литературной газеты», затем журнала «Октябрь».  Руководимый им журнал  надежно стоял на позициях партийности и народности, давал решительный  отпор всем, кто пытался подменить социалистический реализм просто реализмом, перечеркнуть или принизить достижения советского строя. Именно тогда, в середине 50-х, на мутной волне так называемой хрущевской «оттепели», зазвучали публичные попытки стереть в литературе грань между советским и антисоветским патриотизмом.

На защиту социалистических ценностей и богатого духовного мира  в лице возвратившихся к созидательному труду воинов-победителей, продолжателей отцовских идеалов стал роман Кочетова «Братья Ершовы». В центре повествования судьба потомственной династии металлургов -  доменного обер-мастера Платона,  старшего оператора блюминга Дмитрия, директора местного театра Якова, самого младшего Степана с его изломанной на войне судьбой.

Автор предпочел перенести место событий в город,  во многом напоминающий Украину с ее  мощной индустриальной базой, морскими портами, бурно развивающимися инфраструктурой  и социальной сферой.  Речь в романе идет не только о металлургах, скорее созидательных и в то же  время противоречивых процессах, происходивших в советском обществе после ХХ съезда КПСС.

Высокую оценку произведению дал Михаил Шолохов: «Я бы так о рабочем классе не написал». Многие издания не скупились на объективные и восторженные характеристики: «Революция продолжается» (Комсомольская правда),  Михаил Алексеев - «Братья Ершовы ведут бой» (Литература и жизнь), Юрий Жданов (Литературная газета):  «Роман «Братья  Ершовы» является ответом художника-большевика некоторым литераторам, работникам искусства, которые дрогнули в обстановке  сложной борьбы против буржуазной идеологии, стали жертвами и носителями хмурых оттепельных настроений, ревизионистских шатаний».  

Писатель Всеволод Кочетов, композитор Тихон Хренников и писатель Вадим Кожевников направляются на заседание XXIV съезда КПСС

Последнее предостережение было  своевременным. Увы, далеко не все, кому оно было адресовано, вняли этому совету.  Среди тех, кто остервенело набросился на роман, был даже драматург из числа именитых, обвинивший Всеволода Кочетова,  ни много  ни мало, в невежественном и мещанском  взгляде на драматургию. «Невежество и мещанство», очевидно, заключалось в том, что после напряженных творческих  поисков  труппа городского драматического театра создала спектакль, в котором прототипом главного героя являлся отец братьев Ершовых. После оккупации города потомственный металлург отказался помочь врагу восстанавливать предприятие, более того, вывел из строя подготовленную к пуску мартеновскую печь. Он хорошо знал, что его ждет, но не пожелал покупать жизнь ценой предательства. Пьеса была построен  на реальном факте: зачинатель скоростных методов сталеварения на Мариупольском металлургическом заводе имени Ильича новатор Макар Мазай, чье имя гремело на просторах сталинских пятилеток, не успел эвакуироваться на восток. Он категорически отверг предложение оккупантов  служить немцам. После зверских  пыток  в ноябре 1941 года его расстреляли  гестаповцы.

Позволю несколько отвлечься от основной темы. На исходе шестидесятых годов автору этих строк пришлось защищать дипломную работу на факультете журналистики Киевского государственного университета имени Т.Г.Шевченко. Решился в ее основу положить серию собственных очерков о коммунистах нашего района. Тогда  и познакомился со своим научным руководителем Константином Кухалашвили. Сделав  несколько замечаний, тот предупредил, что защита может оказаться  непростой в виду необычной, на первый взгляд, темы. Врезались в память высокая культура, интеллигентность, душевное обаяние и, судя по всему, огромный опыт мастера слова. О себе сообщил лишь одно: недавно завершил перевод на украинский язык «Братьев Ершовых». С тех пор наши жизненные пути не пересекались.

Уже в процессе  изучения литературного творчества Всеволода Кочетова захотелось вновь перечитать роман. Вспомнилась фраза, всплывшая из глубины десятилетий: «Недавно завершил перевод на украинский язык «Братьев Ершовых». Оказалось, что путь Кухалашвили не менее увлекателен, нежели  признанного классика советской литературы. Рано лишился родителей,  в двухлетнем возрасте попал в Одесский детский дом. Здесь обрел тепло, заботу и ласку, на которые не скупилась молодая Советская власть – власть рабочих и крестьян. Окончил Харьковский институт коммунистической журналистики. Как и Кочетов, поначалу утверждал свой  авторитет на страницах  областной и районной печати. Затем война. Как   воевал, об этом лучше всего говорили его ордена и медали. Для коммуниста Кухалашивли война не окончилась с последними залпами 1945-го. Возглавил один из райкомов партии в Тернопольской области, где помогал налаживать  мирную жизнь, открывать школы, клубы и библиотеки, искоренять остатки подполья ОУН –УПА. Жителей района покоряло в нем совершенное владение украинским языком. В начале 50-х рекомендован на работу в аппарате Центрального Комитета Компартии Украины - заведующим сектором печати Отдела пропаганды и агитации. Одновременно преподавал на факультете журналистики КГУ. Доцент, кандидат филологических наук, публицист, литературовед и переводчик. Автор более 100 литературных исследований и эссе.

Вновь и вновь перечитаю оба издания романа – русское и украинское, в которые вложили они свои   горячие сердца. Люди одного поколения,  из одного племени, ни в чем не изменившие своим убеждениям.  Они не могли не встретиться, душевно породниться. Эти два человека, люди удивительной судьбы, впрочем, как и герои этого произведения.

И вновь продолжался бой и сердцу тревожно в груди… Всеволод Кочетов  не испытывал душевных смятений и сомнений в сделанном выборе.  Не мог остаться равнодушным, убедившись, как  «Новый мир» Твардовского  все более сползал на позиции антисоветизма, как противопоставлял «общечеловеческие ценности» социалистическим ценностям, реализм – социалистическому реализму. С легкой руки «архитекторов катастройки» - Горбачева – Яковлева - эти мифы с успехом оживут во второй половине восьмидесятых, а затем  и либералов-антисоветчиков ельцинского разлива.  Тогда Кочетов бил тревогу: некоторые издания и авторы вредят молодым умам, отравляя их душу нигилистическим ядом, ядом критиканства, снобизма, мелкотравчатости, заурядности. Своеобразные «итоги» этой полемике подвела  в марте 1965 года газета «Правда, положив начало кампании… против журнала «Октябрь», атаковав его «за уклон к сталинизму, за склонность к огульным осуждениям в оценке новой прозы (Солженицына, Бакланова, Симонова), за тенденциозность и субъективность».

Суровой и беспощадной отповедью всем этим «Иванам Денисовичам», «Докторам Жеваго», любителем жить «Не хлебом единым»,  клеветническим опусам Даниэля – Синявского и прочим стал роман Всеволода Кочетова «Чего же ты хочешь?»  Он появился на исходе 1969 года на страницах  журнала «Октябрь». В нынешнем году исполняется пятьдесят лет со дня его выхода в свет. Позволю напомнить, о чем  шла речь.

…По российским дорогам двигался комфортабельный  автофургон с четырьмя пассажирами. Английская фирма «Остин» все предусмотрела  для того, чтобы   путники не испытывали ни малейших неудобств: кухня, холодильная камера, места для ночлега и отдыха, запас валюты. Плюс ко всему собственная кинофотолаборатория с соответствующей аппаратурой, копировальная и множительная техника и прочее. Цель экспедиции – подготовить богато иллюстрированное издание о шедеврах древнерусского изобразительного искусства. Пассажиров четверо: бывший эсэсовец  Клауберг,  сын богатого российского эмигранта Сабуров, выбравший себе итальянскую фамилию Карадонна, двое американцев - Порция Браун и Юджин Рост с русскими корнями.

Подлинную цель путешественникам  четко обозначили  в одном из лондонских респектабельных  издательств, под вывеской которого, понятное дело, размещалась одна из британских разведслужб. Вот как их  напутствовали перед дальней дорогой:

 «Возможность атомных и водородных ударов по коммунизму, с которыми носятся генералы, с каждым годом становится все проблематичней. На свой удар мы получим такой же, а может быть, и более мощный удар, и в ядерной войне победителей не будет, будут одни покойники. Точнее, пепел от них. Новых, более мощных, разрушительных средств для ведения войны на уничтожение коммунизма, и в первую очередь Советского Союза, мы пока не имеем. Да, кстати, их, может статься, никогда и не будет. Но независимо, будут они или не будут, а покончить с коммунизмом мы обязаны. Мы обязаны его уничтожить. Иначе уничтожит нас он. Вы, немцы, чего только не делали, чтобы победить Россию, Клауберг. И массовое истребление людей, и тактика выжженной земли, и беспощадный террор, и танки «тигр», и орудия «фердинанд». И все же не русские, а вы были разбиты. А почему? Да потому, что предварительно не расшатали советскую систему… Лучшие умы Запада работают сегодня над проблемами предварительного демонтирования коммунизма, и в первую очередь современного советского общества.

Работа идет со всех направлений и по всем направлениям. Они, коммунисты, были всегда необычайно сильны идеологически, брали над нами верх незыблемостью своих убеждений чувством правоты буквально во всем. Их сплочению способствовало сознание того, что они находятся в капиталистическом окружении. Это их мобилизовывало, держало в напряжении, в готовности ко всему. Тут уж ни к чему не прицепишься, никак не подберешься. Сейчас кое-что обнадеживает. Мы исключительно умело использовали развенчание Сталина. Вместе с ниспровержением Сталина нам удалось… Но это потребовало, господа, работы сотен радиостанций, тысяч печатных изданий, тысяч и тысяч пропагандистов, миллионов и миллионов, сотен миллионов долларов. Да, так вместе с падением Сталина, продолжаю, нам удалось в некоторых умах поколебать и веру в то дело, которое делалось тридцать лет под руководством этого человека. Один великий мудрец нашего времени – прошу прощения за то, что не назову вам его имени,– сказал однажды: «Развенчанный Сталин – это точка опоры для того, чтобы мы смогли перевернуть коммунистический мир». Наше дело сегодня – усиливать и усиливать натиск, пользоваться тем, что «железный занавес» рухнул, и повсюду, так называемо, наводятся мосты. Что мы делаем для этого? Мы стремимся накачивать их кинорынок нашей продукцией, мы шлем им наших певичек и плясунов, мы… Словом, их строгая коммунистическая эстетика размывается. И ваша «операция», герр Клауберг,– сказал он на чистейшем немецком языке,– послужит одним из мостиков, одним из троянских жеребчиков, которых мы постоянно преподносим партийным московитам!»

Однако вернемся к «четверке» идеологических диверсантов. У каждого из них был свой круг обязанностей. Эсэсовец, он же глава экспедиции Клауберг, намерен «разбудить» оставшихся в Союзе спящих  агентов. Сексуально раскрепощенная Порция Браун налаживала связи с различного рода диссидентами, с непризнанными творческими «гениями», прививала молодежи вкус к современной зарубежной музыке (предвестнице тяжелого рока  – В.С.), учила стриптизу и развратным оргиям. Один лишь Сабуров пытался после долгих лет разлуки с Родиной разобраться, какой она стала.  И осознать, в конце концов, что  совершил чудовищную ошибку, покинув в 1917 году Россию и приняв затем участие  в бесславном походе «drang nah Osten». Не сразу,  но постепенно он начинает понимать чувства большинства советских людей, их гордость   за свои достижения и образ жизни.

Вместе  с этим  подмечал и удивительную идейную  беспечность многих людей, потерю нравственных ориентиров, усиливающуюся тягу к потребительству и накопительству, к бездумным развлечениям, заискиванию перед иностранщиной. Наблюдал инфантильную интеллигенцию, призванную, казалось бы,  служить своему государству, а не подтачивать его изнутри.

А вот еще одно бытующее в обществе клише того времени: «Мы за мир во всем мире! За мирное сосуществование со всеми странами». Не зря один из представителей старшего поколения говорит своему сыну Феликсу: «Вы слишком доверчивы к сиренам миролюбия. Эмблемой вашей стал библейский голубь с пальмовой ветвью. Кто вам его подсунул вместо Серпа и Молота? Голубь мира  будет заклеван коршунами «холодной войны».

Заканчивается роман диалогом Сабурова с блуждающим в потемках своей никчемной жизни фарцовщиком Генкой: « - Чего же ты хочешь? Чего? Ответь! - Не знаю. Такого не знаю. Не знаю….

- Ты хочешь, чтобы в вашей России окончилась Советская власть. Ты хочешь, чтобы началась новая война, чтобы вы потерпели в ней поражение и к вам бы наводить свои порядки ворвались какие-нибудь неоэсэсовцы, неогитлеровцы – неважно какой национальности – снова немцы или кто-то другой? Ты хочешь новых Майданеков, Равенсбрюков и Бухенвальдов? Ты хочешь, чтобы их и всех других превратили в пыль для удобрения европейских или американских полей? Ты хочешь, чтобы Россия была только там, за Уралом, а до Урала весь ваш народ  был истреблен и на его просторах расселились новые завоеватели?»

В этот раз экспедиция «исследователей» древнерусских культурных ценностей окончилась крахом. Порцию Браун  по дипломатическим каналам с позором выдворили из страны. Руководителю группы Клаубергу в страхе за возможное  разоблачение  прошлых преступлений довелось срочно убираться к своим хозяевам.

Пройдет чуть более полтора десятилетий и грязным потоком к нам хлынут такие же команды, экспедиции, группы, представители далеких диаспор и  просто туристы-одиночки, воспылавшие  вдруг «любовью» к нашей родине. Они умело  оставляли после себя ядовитые зерна  сомнений, нигилизма, национальной розни и исключительности, скрытой злобы и  ненависти. Открыто станут  вещать сотни зарубежных радиостанций, в передачах которых будет все, кроме правды. Прилавки книжных магазинов наводнит мерзкая стряпня - от  гитлеровского «Майн кампфа»,  изданных на средства ЦРУ и Си-ай-си сочинений Солженицына и Резуна (Суворова) до всяких  там Донцовых, Михновских, Савуров и Багряных.                              

Всеволод Кочетов один из немногих, кто полвека назад  предчувствовал, что ожидает страну. Он  бил в набат, несмотря на ожесточенный гвалт, на дикую травлю романа и ее автора. Слева, справа, снизу, сверху. Увы, ведающие вопросами идеологическими вопросами в партии и государстве высокие руководители не прислушались к его предостережениям.  Предпочли замолчать роман, уйти от публичного обсуждения поставленных в нем  со всей остротой вопросов. Решено было не допустить его массового издания в крупнейших книжных  издательствах. Лишь благодаря настойчивости Первого секретаря ЦК КПБ Петра Машерова произведение вышло в свет в Минске. До читателей дошло лишь несколько тысяч экземпляров. Уже в постсоветское время его издала «Роман-газета»,  в настоящее время он размещен в открытом доступе в интернете.   

И в заключение. Один из негативных персонажей романа «Братья Ершовы», проходимец и авантюрист Орлеанцев,  воплощающий в себе силы лицемерия, зла и разрухи,  как-то выразился  предельно цинично: «Это все мертвецы, с кем надо сталкиваться. Но ведь , как говорится, мало убить, надо еще и повалить. Тут уже, знаете, считаться ни с чем не следует. Победителей не судят».

Это так о нас вами. О тех, кто не раскаялся, не отрекся, не предал, не сбился с праведного пути. Но, как говорил один великий политик: «Даже разбитые армии хорошо учатся на собственных ошибках». Будем же и мы извлекать уроки из предостережений Всеволода Кочетова и его собратьев по перу.

Владимир Сиряченко                   


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях